Предисловие к фильму

Владимир Пика

Утром 8 сентября 1995 года, в тираспольской гостинице «Аист» я услышал по репродуктору сообщение о том, что на Чукотке пропала в море байдара с российско-американской экспедицией.

Слава Богу, это не Саша с друзьями — подумал я. Им ведь нечего делать в море…

Услышал это случайно, пока брился…

В тот день закончился кинофестиваль и нам вручили Главный приз.

13 сентября в 5-30 утра разбудил звонок из Москвы. Таня сообщила, что Саша пропал в районе бухты Провидение.

Эти прошедшие пять дней я был уверен, что Саша жив.

Нас было всего четверо, на всём белом свете: папа, мама, Саша и я — как четыре столба дома, который построил отец.

На этом держалось и сейчас держится всё моё представление о мироздании.

Не станет нас — не останется ничего.

И, хотя каждый из нас знал, что так будет не всегда, никто и представить себе не мог, что первым, кто уйдёт, будет Саша.

Саша был романтиком и искателем приключений, как и я. Мы оба читали одни и те же книжки, любили одни и те же песни, хотели одни и те же джинсы, но очерёдность появления на свет, видимо, сделала своё дело.

Ему были интересны целые народы, и весь лес, мне же отдельные люди и наш сад.

Он хотел всё знать, а я всё уметь.

Саша хотел всем помочь, а я всех понять и потому часто выручал его, как и положено старшему брату.

Наши представления о справедливости во многом отличались, но время делало своё дело и разница наша в возрасте и в представлении о том, как жить, постепенно исчезали. Я помогал ему, а он мне и все важные
решения в нашей жизни мы делали с оглядкой друг на друга.

Я никогда не забуду то мгновение, когда мы трое в одном месте и в один миг осознали, что Саши нет с нами.

Это было в 8 часов 8 минут 18 сентября 1995 года. Черкассы. После моих слов мама зарыдала…Сашенька!…

Я накрываю её одеялом с головой и пытаюсь утешить… Отец сначала вообще ничего не понимает, но тут за окном вдруг трещит сорока, и папа говорит: «Это она нам весть принесла…» — как в воду глядел…но так и не осознал, что за весть. Мама давится плачем, вдруг вспомнив о папином больное сердце и о том, что брат её Шура, в честь которого Сашу и назвали, погиб в войну 8 сентября… Глаза у мамы становятся сухие. Она одевает новое платье.

Достаёт бутылку водки. Я готовлю завтрак, и мы не знаем, как сказать папе, что Саши нет.

За чаем, я начинаю читать Сашины письма и вырезку из газеты. Сначала отец никак не реагирует на мои слова, потом берёт в руки бумажки и читает сам. Молчит. Уходит в комнату, ложится и я из коридора слышу его громкие слова «Да, Саня, кажется ты влип в плохую историю…».

Следующие пару дней папа часто уходит в сад и там бормочет что-то, разговаривая толи сам с собой, толи с деревьями, толи с Сашей…

Через два года мой коллега по Укркинохронике Сергей Буковский предложил сделать фильм про Сашу и его экспедицию. Сергей работал в американском агентстве Интерньюс, в злосчастной лодке было трое американцев и Интерньюс дал деньги для этого проекта. Другого способа попасть на Чукотку, туда, где Саша у меня не было, и я согласился.

Ни тогда, двадцать лет назад, ни сейчас мне нет никакого дела до тех, кто живёт на Чукотке.

Будь то чукчи, эскимосы, русские, украинцы… Они и без нашей помощи управятся со своей судьбой.

Меня волновали те, кто был с Сашей в той злополучной байдаре и те, кто ждал их на берегу, а возможно до сих пор ждёт и любит их, и будет ждать всегда.

А главное, я должен был увидеть своими глазами то, что видел Саша в свой смертный час, прикоснуться к тому, к чему он прикасался и показать ему, что я здесь, с ним, где бы он ни был… глубоко или далеко.

Соединить землю из нашего сада с холодной чукотской водой и потом, вернувшись домой, рассказать обо всём маме и папе.

Принести им весть, чтобы всем вместе решить, как жить дальше. С надеждой или без.

Пока мы снимали фильм в Провидении, в Черкассах умер отец. 9 сентября.

Так и ушёл с надеждой, что Таня позвонит и скажет: «Саша нашёлся! …».

Остались мы с мамой вдвоём…

Тогда, в 1997, стоя на берегу и вглядываясь в далёкий, зыбкий горб мыса Лисовского я думал, а мог бы брат спастись в тот день, выплыть на берег, как Чапаев в волшебном сне…? Мог бы он не войти в лодку, видя, как она перегружена… остаться на берегу, не поплыть с сирениковскими… Видимо… не мог.

Он пришёл сюда, чтобы спасать и должен был разделить их судьбу.

И уступил мне свою очередь жить дальше…

Но я никогда не видел Сашу мёртвым. Только живым.

Я летел в Провидение чтобы найти Утешение для всех нас троих, а нашёл Танец Моржа — нелепый, издевательски беспощадный, как страшный сон. И, всё же, я благодарен тем, кто помог мне там быть и разделял моё горе.

Благодарен за их терпение и участие. Это Серёжа Буковский, Жора Стремовский и Лесь Санин.

Мама прожила ещё почти 16 лет.

Кто-то всегда живёт дольше. Ведь должен же кто-то потушить свет и запереть дверь…

сентябрь 2015 года

Комментарии закрыты