Ричард Кондон

Дебора Сабо (Университет Арканзаса)
Deborah Sabo (University of Arkansas)
Питер Коддингс (Государственный университет Пенсильвании)
Peter Codings (Pennsylvania State University)

Gordon

Ричард (Рик) родился 16 января 1952 года в Плейнфилде, Нью-Джерси. Степень бакалавра антропологии он получил в 1974 году в Ратгерском университете (Rutgers University), а докторскую — в университете Питтсбурга в 1981 году. Учась в Питтсбурге, он встретил свою будущую жену, коллегу по антропологическим исследованиям и в то время аспирантку Памелу Стерн, которая помогла ему в полевых работах в Холмане, в общине «Медных» Инуитов в Северо-Западных Территориях. Эта пара соединилась в 1984 году и, несмотря на заботы о доме и семье — у них две дочери, — Рик и Пэм продолжали вместе проводить полевые исследования и заниматься наукой.

Участие Рика в проекте и длительная вовлеченность в жизнь общины Холмана позволили ему провести превосходное социально-антропологическое исследование с помощью уникального сочетания классического включенного наблюдения и информационно-разъяснительных проектов. Его полевая работа здесь была очень продолжительна — не менее девяти поездок, начиная с 1978 года.

Достижения Рика, как молодого ученого, впечатляют. Он был автором трех монографий и двух научных отчетов, опубликовал 31 статью в журналах и сборниках, представил более 19 докладов на профессиональных конференциях. Он получил более 20 грантов, в том числе три крупных от Национального научного фонда (National Science Foundation, NSF) и четыре от посольства Канады для ученых-канадоведов из США. Незадолго до кончины он был награжден престижной премией «Senior Scholars Award», присуждаемой посольством Канады в Вашингтоне ведущим представителям современной науки.

После окончания докторантуры Рик прошел стажировку в Гарвардском университете в 1981 — 1983 годах. Он читал лекции на факультете социологии и антропологии колледжа Bowdoin (Bowdoin College), а с 1983 по 1986 год был хранителем Арктического музея Пири-МакМиллана, где подготовил большую выставку по истории фотографии в Арктике. Интересом к визуальной антропологии проникнута вся его работа в Холмане, представленная многолетними грантовыми исследованиями и проектами развития устной истории региона, а также посвященной Холману фотовыставкой. Его усилия были направлены на то, чтобы помочь общине сохранить свою местную историю и воздать должное инуитам.

После кратковременного пребывания в Барроу в качестве наставника для учащихся-инуитов в Центре высшего образования Северного склона (North Slope Higher Education Center), Рик перешел в Центр северных исследований в Уолкотте, штат Вермонт, где он продолжил проводить исследования, а с 1987 года работал на факультете Института Антропологии при Университете Арканзаса в Файетвилле (Fayetteville).

Столь характерная для Рика преданность работе в поле стала причиной того, что его коллеги в Арканзасе не видели его в течение первого года службы. Он был в Холмане, собирая данные для своего обширного исследования развития подростков — еще одного проекта, поддержанного NSF.

Когда же Рик появился в Файетвилле, мы быстро поняли, что наш Отдел уже трудно представить без него. А в последние месяцы мы заново почувствовали, что в отделе без Рика стало холодно, так, как было до его прихода.

Рик ворвался в гущу Файеттвильской жизни и завоевал репутацию гостеприимного, щедрого, энергичного, трудолюбивого и очень теплого человека. И студенты, и приезжие специалисты входили во всегда открытые двери Рика и Пэм. Дружелюбие и энтузиазм были присущи отношениям Рика с людьми. Кто бы ни общался с ним на преподавательской работе, научных конференциях, в спортзале или просто по телефону, не мог не проникнуться его энергетикой и симпатией к нему.

Работа Рика на факультете Арканзасского Университета охватывала все стороны обучения, консультирования и участия в предметных комиссиях. Он также служил в Фулбрайт-колледже искусств и наук, в Ученом совете и в Комитете по развитию факультета, получил несколько исследовательских грантов колледжа и факультета, а также гранты на развитие университетской библиотеки. Он был членом семи профессиональных и академических организаций, включая Американскую антропологическую ассоциацию, Канадский комитет по Арктическим ресурсам, Канадское общество полярной медицины, Общество прикладной антропологии, Общество психологической антропологии, Международную ассоциацию арктических социальных наук (член правления) и некоммерческую научную организацию «Сигма Кси». Он выступал и как внешний рецензент в нескольких профессиональных журналах, как эксперт по заявкам в Национальный институт юстиции и NSF.

Как преподаватель, Рик имел заслуженную репутацию человека несгибаемой воли. Он тщательно выстраивал свои курсы, затрачивая много времени на подготовку и разработку лекций, создание материалов для новых курсов, материал которых был собран воедино на его нередко устрашающих экзаменах. Искренне любя преподавание, он вкладывал в работу много усилий, но не меньшей отдачи он ожидал и от своих студентов. Те, кто любил учиться, старались соответствовать его требованиям, и он иногда жаловался на объемные эссе, которые он должен был проверять. Энтузиазм Рика вдохновлял студентов, на его занятиях царила атмосфера познания и товарищества. Возможно, одно из самых убедительных свидетельств того, что Рик был преподавателем от бога — многочисленные студенты, которые продолжали любить его и после окончания его страшного, но обязательного предмета «Методы антропологических исследований».

Столь же выдающимся Рик был как наставник, отдававший массу времени и энергии своим ученикам. Когда Коллинз первый раз приехал в Файеттвилль (Fayetteville), Рик и Пэм настояли на том, чтобы он остановился у них, кормили его, приглашали аспирантов для работы на кафедре, знакомили с окрестностями кампуса. Это был не единственный опыт; многие другие одаривались таким же отношением Рика и рекомендациями от него.

В 1992 году одному из нас (Коллинзу) посчастливилось работать с Риком, ассистируя ему в Холмане. Было ясно, что привязанность Рика к инуитам выходила далеко за рамки социальной науки. Рик был оживлен, потому что осознавал масштаб своих исследований и подчеркивал важность взаимодействия с людьми, с которыми он работал. Такое поведение было, по нашему мнению, не сознательно выработанной стратегией, а, скорее, свойством его собственной натуры. Для инуитов Рик был настоящим человеком, тем, кто думает и знает, и кто искренне заботится о людях, даже если, как сказал один инуит, он «задает много глупых вопросов». Его щедрость и гостеприимство по отношению к инуитам высоко ценились в Холмане, хотя его навыки приготовления пищи были не такими, как его чувство юмора (оно помогло в его первый приезд, когда он ошибочно решил, что вздернутые вверх брови у инуитов означают удивление, а не согласие). Рик всегда был готов прийти на помощь, разделить с инуитами свои припасы, поделиться личным опытом, например, в расшифровке невнятицы в налоговой декларации. Он понимал, что был для инуитов событием, отличным от повседневного уклада их жизни, но легко преодолевал трудности, играя на банджо на общинных сходах, отплясывая на танцах, работая руками на соревнованиях по приготовлению лепешек или обработке шкуры тюленя на шумных традиционных празднествах Кингалик (Kingalik). (В отчетах указывалось, что его лепешки не так вкусны, но на их создание стоит посмотреть).

Рик был искренен и энергичен, желая отблагодарить ту общину, которая помогла ему заработать заслуженную репутацию авторитета в вопросах развития подростков и воздействия аккультурации и модернизации на арктическую молодежь. Его книга на эту тему «Молодежь Инуитов: развитие и изменение в канадской Арктике (Inuit Youth: Growth and Change in the Canadian Arctic (Rutgers University Press, 1987) во втором издании в мягкой обложке широко используется в качестве учебника в колледже. Другими темами его исследований были влияние фотопериодизма и сезонных колебаний на ритмы человеческой деятельности, рождаемость и здоровье в Арктике, а также изучение этничности, способов пропитания и совместного потребления пищи в современных домохозяйствах инуитов.

В 1992 году Рик был назначен доцентом Арканзасского Университета. Среди его последних исследований изучение охотничьих стратегий и экономической адаптации домохозяйств молодых инуитов в Клайд Ривер и Холмане. Здесь Рик сотрудничал с Джорджем Венцелем. Он также работал со своей женой Пэм, исследуя отношение к беременности и деторождению у женщин «Медных» инуитов. Во время своей последней поездки в Холман, летом 1995 года, Рик собирал данные для изучения современных стратегий обмена пищей. Некоторые из последних публикаций Рика относятся к этим проектам, в том числе статьи в «Арктике» (Т.45, 1995, стр. 31—46) «Лучшая пора жизни: охота для пропитания, этничность и экономическая адаптации у молодых мужчин-инуитов» (в соавторстве с Питером Кодингом и Джорджем Венцелем) и в сборнике Колумбийского университета «Романтическая страсть: человек универсален?» под редакцией Уильяма Янковяка (1995) «Трудно найти хорошую пару: брак, обмен супругами и страсть у «Медных» инуитов» (в соавторстве с Памелой Р. Стерн).Третья монография Рика — «Улухактокмиут: История северных медных инуитов (Издательство Университета Оклахомы; канадское издание — Издательство Университета Торонто) появится в 1996 году.

Будучи редактором журнала «Арктическая антропология», Рик находил связи для многих своих профессиональных целей, используя при этом свои замечательные навыки конструктивной критики и дипломатии. Благодаря редактированию он одновременно и служил избранной области знания, и имел возможность расширять научные горизонты. Он принимал предложения от молодых ученых и активно работал над сбалансированным освещением в журнале своего предмета в широких географических, теоретических и методологических рамках. С наступлением «перестройки» Рик стал интересоваться новыми возможностями для общения и сотрудничества с российскими коллегами. Он получил грант от отдела полярных программ NSF для поддержки перевода и публикации статей российских ученых и исследователей на страницах журнала «Арктическая антропология». Проект Русских Переводов принес пользу исследователям в обоих полушариях, сделав их статьи доступными для более широкой аудитории и обогатив понимание этой аудиторией тех подходов и проблем, которые изучаются в России. Характерно, что интерес Рика к российской антропологии не сводился к одному долгосрочному проекту. Он несколько раз побывал в Москве, что сыграло важную роль в приглашении вновь обретенных российских коллег в США. Здесь они участвовали в научных встречах и коллоквиумах кафедры, их принимали на хлебосольных обедах, после которых совместное пение чередовалось с демонстрацией слайдов. Одним из таких гостей был Саша Пика, погибший вместе с Риком 7 сентября.

Последний год жизни Рика был очень насыщенным. Он был занят не только своими обычными преподавательскими, наставническими и редакторскими обязанностями, но также ездил в Финляндию на ежегодное собрание Международного конгресса арктических социальных наук, недолго был «в поле» в Холмане и совершил долгожданный визит в Сибирь (на Чукотку — прим. ред.), откуда не вернулся. На момент смерти Рик был консультантом в четырехлетнем проекте NSF по изучению здоровья и социальных изменений в приполярных сообществах, который возглавлял Стив МакНабб. Это был еще один проект нацеленный на то, чтобы отдать должное инуитам (что было стремлением и Стива МакНабба, и Саши Пики, и Билла Ричардса, которые тоже погибли).

Очень трудно говорить о Рике как человеке обобщенно.

Всю свою жизнь он стремился к совершенству, заботился о тех, с кем был связан, всегда, в любом деле старался дать больше, чем получал сам. Он обладал замечательным, заразительным чувством юмора. Опыт Рика в области антропологии был огромен, но его интересы и образ жизни выходили далеко за рамки даже этого. Он был любящим, участливым отцом своих дочерей Кимберли и Морган, которые тоже сопровождали его в полевых исследованиях. Он был страстным в понимании социальной справедливости, писал письма в защиту узников совести в правозащитную организацию «Amnesty International». В личном общении он, не смущаясь, красноречиво, но с характерной мягкостью возражал на расистские реплики. Он любил разную музыку — от клавесина до банджо, — но, вероятно, особенно ему нравилась ирландская музыка. Вечеринки у Рика и Пэм становились то «говорильнями», то «пирами», то «плясками», свободно превращаясь из одного в другое.

Он любил смотреть фильм «Звёздный путь» («Star Trek»). Пытался выучить русский язык А в свободные минуты работал над сюжетом о таинственном убийстве в вымышленной арктической общине.

Большинство из нас видели Рика в последний раз за пару недель до его гибели. Он приехал домой всего на несколько дней, между Холманом и Сибирью, но нашел время, чтобы собрать нас на вечеринку. Он и Пэм превратили задний двор своего дома в аквапарк с лягушатниками, брызгалками и водными горками. Рик пожарил гамбургеры, потом высыпал несколько мешков льда в мелкий бассейн в густой траве, атакованный полчищем гостивших на вечеринке детей, — и залез в него. Рик был одним из немногих взрослых на этой вечеринке, кто снизошел до того, чтобы «промокнуть до нитки».

Он прожил полную, насыщенную, но, конечно, слишком короткую жизнь. Он оставил важный след в антропологии и навсегда останется в памяти коллег и друзей.

В память о Рике было учреждено два мемориальных фонда: фонд колледжа «Дети Кондона» и «Фонд памяти Ричада Кондона», оказывающий поддержку студенческим исследованиям в области культурной антропологии.

Перевод с английского – Анастасия Клюкина

Комментарии закрыты